Raufeisen
лжесобак

Хильдур Хэсхен из Померании не представляла своей жизни без крепких и жилистых еврейских обрезов. Работала она машинисткой в торговом доме «Зильберштейн и сыновья», с равным бескорыстным упоением раздвигая ноги для Зильберштейна, сыновей и прочих сотрудников той же веры. Не гнушалась и посетителями соседнего бара. Когда случилось неизбежное, и она понесла, разобраться, кто отец, было невозможно даже приблизительно.
Двойняшки Альберт и Майя с ранних лет давали все основания подозревать, что отцов было двое, - лисёнок и бульдожка так не различались между собой, как дети машинистки Хильдур. Альберт быстро сообразил, что сыном неизвестного солдата быть почётнее, чем сыном неизвестного еврея, и на расспросы во дворе отвечал, что папа пропал без вести на войне. Про сестру, когда та не слышала, говорил, что она приёмная.
Неприглядная правда о пристрастиях маменьки вскрылась, когда оба вошли в возраст полового созревания. У Майи начали расти груди и вскоре достигли чудовищного, совершенно непрусского размера, вылезая из едва купленных лифчиков, будто тесто из кадки. При каждом неловком движении в глубоких вырезах её платьев показывались края здоровенных, как оладьи, тёмных сосков. «Восход чёрного солнца», - зло шутил Альберт, с замиранием сердца предчувствуя катастрофу.
Как ни странно, товарищи по двору, даже самые ярые наци, готовые продать штаны и с голой жопой ехать в Мюнхен (если бы ещё нашёлся покупатель…) словно ослепли. То, что они не видели в юной фройляйн Хэсхен еврейку, было, конечно, хорошо. Но вот то, что её компания стала для них желанней, чем общество Альберта, уже не лезло ни в какие ворота. Альберт ревновал и злился, честно не понимая, чем он хуже этой дуры.
С расстройства он решил посвятить себя отчизне и подал заявку на вступление в Гитлерюгенд. Заявку отклонили до установления личности его отца. В ответ на это Хэсхен заявил в глаза секретарю, что давно не видел столь чёрной неблагодарности. Его бедная мать так болела душой за арийскую расу, что сберегла от небытия гены безымянного, но, вне сомнения, героического бойца совершенно бескорыстно, не требуя за это никаких обещаний. А теперь её ребёнка не хотят брать в единственную истинно патриотическую организацию…
Через некоторое время Альберту прислали уведомление о том, что он зачислен. А ещё через несколько лет по всему Рейху открылись лебенсборны.

@темы: Haeschenlied, БЕЗНОГNМ, прон